Наше меню

Поиск

Друзья сайта

Главная » Файлы » Книга кагала

Глава VI
[ ] 09.11.2008, 12:30

 

ГЛАВА  VI

    
    Падение Иудейского царства при Тите
    Отношение евреев к язычникам во время падения Иерусалима при Тите
    Отношение римлян к евреям во время падения Иерусалима и после него
    Перемещение центра еврейской жизни из Иерусалима в Ямну
    Восстание евреев под предводительством Бар-Кохебы и его последствия
    Собрание устных преданий у евреев, или Составление Талмуда
    Содержание Талмуда
    Место, которое занимает Талмуд у евреев
    Значение Талмуда и перемены, вызванные ним в жизни евреев


 
        Во время возникновения христианства Иудейское царство опять клонится к падению. Союз с Римом, в котором прежде Асмонеи, а потом Ироды в борьбе как с внешним врагом, с Сириею, так и с внутренними партиями надеялись найти помощь, был для Иудеи гибельнее греческого и сирийского ига. Около 70 года после Рождества Христова Иудея окончательно превратилась в римскую провинцию, причем ее столица и храм Иеговы опять, как в дни Навухудоносора, представляли груду развалин. Но в роковую минуту, когда надежда на спасение столицы и храма была потеряна, иудейское национальное знамя однако же опять было спасено. На этот раз иудейство встречает своего спасителя в лице стоявшего во главе образовавших тогда замкнутую ассоциацию книжников и фарисеев раввина Йоханана бен Закая, которого иудейство не без основания ставит в один ряд с Эздрою и Моисеем.
    Агитация в пользу династии Давида, поднятая фарисеями и книжниками против Иоанна Гиркана, не только не прекратилась, но еще более усилилась при господстве Иродов, которые были идумейского происхождения. Поэтому, когда во время осады Иерусалима Веспасианом все жители города без различия сословий и званий соединились в одну военную семью и решились не оставлять стен до последней минуты, причем выход из города был запрещен под страхом смертной казни, тогда глава и члены ученой ассоциации фарисеев и книжников, считавшие Маккавеев, а после и Иродов похитителями трона Давидова, надеясь выражением покорности Риму сохранить за страною ее автономию и впоследствии поставить во главе ее потомка Давида, решились выйти из города, чтобы вверить судьбу свою в руки врага. Несмотря на строгий караул зилотов, отчаяннейших защитников города, задуманная фарисеями цель была достигнута хитростью: стоявший во главе означенной партии раввин Йоханан Бен Закай притворился мертвым и ученая братия вынесла его из города через ворота, назначенные для выноса мертвых.
    Понятно, что Веспасиан следил за движением междуусобных партий в Иерусалиме, и нет сомнения, что он прежде уже был знаком с направлением партии фарисеев. Поэтому появление главы и членов оной в лагере римских легионов не могло быть встречено Веспасианом как неожиданный случай, возбуждающий обыкновенно подозрение и недоверчивость. Веспасиан выразил свое благоволение ищущим его защиты. Приобретя расположение и доверие Веспасиана и считая напрасным хлопотать о пощаде столицы и храма, бен Закай просил лишь о неприкосновенности города Ямны, который он раньше, предвидя падение Иерусалима, избрал местом для училища и синедриона или великого бет-дина*1.
    Отношение евреев к язычникам ныне не те, которые существовали при первом падении Иерусалима. Тогда, как мы выше уже указывали, евреи приносили жертвы языческим богам, вступали с язычниками в брак, разделяли с ними хлеб; у них были общие языческие обряды, обычаи, пороки и т.п. Ныне же все эти отношения исчезли без следа, и их место заняла неизмеримая вражда и ненависть, лежавшие теперь непреодолимой пропастью между евреями и остальным миром. Во время падения Иерусалима при Тите евреи исповедовали уже единобожие*2 и благодаря благотворному влиянию Пятикнижия были свободны от многих из тех грубых и отвратительных пороков, в которых до распространения христианства был погружен языческий мир. Разврат во всех его отвратительнейших формах: блудодеяние, мужеложество, избиение детей в утробе матери, жесточайшее обращение с рабами, с нищими т.п. свободно практиковалось тогда во всех слоях греческого и римского общества как обычаи нормальной и естественной жизни. Поэтому при втором падении Иерусалима язычники были презираемы освободившимися от этих пороков евреями не только как политические враги еврейского царства и поработители еврейского народа, но и как отверженные Богом варвары, одержимые самыми возмутительными пороками. Только вооруженные безграничной любовью к человеку, Апостолы, движимые высшими побуждениями, с небывалым в истории самоотвержением выходят из среды евреев и, не страшась никакой опасности, идут к означенным народам, чтобы исцелить их от сказанных нравственных недугов и вывести на путь, на котором они сделались бы участниками благодати нового закона любви и добродетели, принесенного Иисусом Христом для спасения человека. Евреи же, повторяем, презирали язычников как политических врагов, чуждались их как нравственно зачумленных варваров, поклоняющихся не Богу, а идолам, и наконец, в силу основных своих законов, о которых мы выше говорили, относились к ним как к отверженным Богом бесправным животным.
    Весьма естественно, что язычники со своей стороны платили евреям взаимно глубоким презрением, ненавистью, нередко подвергали их страшным гонениям и избиению, преследовали их религию и т.п. Цицерон говорит: «Все народы имеют свои религиозные обряды, подобно нам; но религия евреев столь противна величию Империи, славе нашего имени и законам государства, что она внушает нам отвращение»*3.
    Тацит говорит: «Евреи, взаимно поддерживая друг друга во всем, питают вместе с тем непримеримую ненависть к прочим народам»*4. Другое место: «Укрепления Иерусалима были, казалось, воздвигнуты в предчувствии той ненависти, какую впоследствии нравы и обычаи евреев внушили соседним народам»*5. «Римляне смотрели на евреев как на народ, презирающий все священное у других народов и позволяющий себе все непозволительное, верный и любящий только своих и дышащий ненавистью ко всему прочему человеческому роду, невоздающий чести Царю и Цезарям» и т.п.*6.
    Теперь достаточно ясно, какими глазами римляне смотрели на евреев и какие чувства они к ним питали. Тем не менее просьба Бен Закая, о которой мы выше говорили, была исполнена, и Веспасиан, хотя и отнял у евреев политическую автономию, оставил в неприкосновенности учреждения еврейской общины для взимания с евреев податей на прежних началах и разрешив устроить в Ямне школу, дал еврейским представителям возможность опять взяться за дело спасения народной свободы, восстановления трона Давида и т.п. Как заступник народа, приобретший расположение Веспасиана, бен Закай занял здесь в школе, которая de facto имела у евреев значение синедриона, председательское место. Благодаря усердию бен Закая, Ямна скоро превратилась в центр народной жизни евреев, которому подчинялись все еврейские общины не только в обетованной земле, но и в других странах. Эксплуатируя доверие римского правительства в пользу спасения народного дела, бен Закай, приемник его Акиба и сотрудники и сподвижники их, члены ученой ассоциации шли к своей цели по стопам прежних представителей еврейских учреждений и плоды их подпольной деятельности на этот раз созрели скорее, чем под влиянием первого сейма, возникшего после возвращения евреев из Вавилона, в силу грамоты Артаксеркса.
    Спустя около 50 лет после падения Иерусалима при Тите, сказанные плоды проявляются в поголовном восстании евреев во всех обитаемых ими местностях, в Сирии, Персии, Египте и, наконец, в Палестине под предводительством Бар-Кохебы (127-135 годы).
    Но Бар-Кохеба, т.е. сын звезды, как именовали его евреи или как сам себя именовал отчаянный боец и защитник лежащего у ног Рима отечества, оказался звездою обманчивою – “Бар-Козебою” для евреев. Сын звезды, его ментор и пророк Акиба, а с ним вместе значительное число книжников и несколько сотен тысяч евреев погибли от меча врага. Вместо надежды вырвать святой град из рук Рима и опять поднять над ним знамя народной свободы евреям пришлось покориться суровой воле победителя Адриана. Убедившись, что у евреев все религиозные обряды, молитвы и законы возбуждают политические страсти и внушают евреям ненависть к иноверцам и иноверческим властям, миролюбивый вообще и расположенный прежде к евреям Адриан издал указ, в силу которого евреям воспрещено было: совершать обрезание, праздновать субботние дни, читать молитву Шема, привязывать ко лбу “Тефилин*7, а строже всего воспрещено было заниматься изучением Пятикнижия. Кроме того, было приказано за рукоположение в члены ученой ассоциации предавать смерти и того, кто рукополагал, и нового члена, а город, в котором совершено рукоположение – сжечь.
    Все эти жестокие меры считались однако же недостаточными.
    Укоренившиеся в еврейской жизни народные предания о Иерусалиме вдохновляли евреев самою беспримерною и отчаянною смелостью, при которой горсть еврейских ополченцев задерживала, а нередко и разбивала целые римские легионы*8. Ожесточенный этой смелостью Адриан хотел с корнем вырвать Иерусалим из сердца и вытравить из памяти еврейского народа. Для этой цели он под страхом смертной казни воспретил евреям даже по одиночке приближаться к развалинам столицы и затем велел построить на месте Иерусалима новый город с римским именем (Aelia Capitolina), с римским лицом: богами, храмами, театрами, цирками и т.п., с помощью которых время изгладило бы из памяти евреев народные предания, связанные с памятниками разрушенного Иерусалима*9.
    Но эти по-видимому предсмертные судороги иудейства не сломили еще духа евреев. Народ, потерявший политическую самостоятельность, как человек в тяжкой болезни: даже при самом сильном потрясении организма, при самой очевидной опасности никогда не допускает невозможности исцеления и до последнего издыхания с энергиею отчаяния гонит прочь от себя черную мысль о смерти. В роковую минуту, когда победитель венчается лаврами, надежда, покровительница слабых и страждущих, принимая в свои объятия побежденного, всегда говорит ему в утешение, что еще не все потеряно, указывая при этом, что если даже в видимом мире ему все изменило, если здесь нет для него помощи, то такую непременно надо ожидать из той области, куда обращен его страдальческий взор.
    У евреев надежда эта была тогда тем сильнее и живее, что она воспламенялась содержанием давно установленных и вошедших в употребление знакомых нам гласных и негласных ежедневных и праздничных, общественных и семейных молитв, рассказывающих, между прочим, о чудесном исходе из Египта, о возвращении евреев из Вавилона, а вместе с тем самыми живописными красками рисующих обещанное будущее величие Израиля, трона Давида, Иерусалима и т.п.
    Под влиянием этих молитв евреи не только при падении Бар-Кохебы, но и по сей день еще не теряют надежды, что тот, кто два раза величайшими чудесами возвратил их в землю обетованную, не оставит наследния иакова в руках иноверцев, не даст израилю погибнуть в руках врага и т.п.
    Впрочем, крайне стесненные меры, установленные против евреев Адрианом, не долго оставались в силе. Ангонин, которому тоже пришлось подавить одно кровавое восстание евреев, отменил однако же означенные стеснения, открыл евреям временный доступ в Иерусалим и т.п. А так как местные власти по прежнему везде оставляли евреям в неприкосновенности не только те учреждения, которые им представлялись удобным орудием для взимания с евреев податей, но и суд еврейский (бет-дин), то школа или Великий Суд, переместившись тогда в Ушу*10, опять очутились во главе еврейского народа и по-прежнему стал руководить и управлять всеми рассеянными ныне по разным странам еврейскими общинами, и само собою разумеется на основании везде сопутствовавшего отныне евреям Пятикнижия и относящихся к нему преданий.
    Разница, которою деятельность позднейшего народного трибунала отличалась от деятельности сейма и синедриона минувших времен заключалась в том, что вместо закона о публичных карательных мерах приходилось вводить систему тайных мер к уничтожению евреев, виновных пред еврейскими законами, властями и т.п., так как с падением храма или еще лет около сорока раньше, римское правительство лишило синедрион права приговаривать евреев к смерти.
    Об этой перемене Талмуд сообщает нам следующее: «Со дня падения храма, хотя синедрион был уничтожен и четыре года как смертные казни отменены, однако законная сила четырех родов смертной казни не прекратилась: кто подлежит убиению камнями, тот или с крыши упадет, или хищный зверь его загрызет; кто подлежит сожжению, тот погибнет от пожара или змей (эмблема коварства и хитрости) его поразит; кто подлежит убиению мечем, того (по ложному доносу) предадут в руки правительства (иноверческого) или разбойники нападут на него; а кого следует удавить, тот утонет или умрет от того, что у него сдавит горло*11
    Нам желательно было бы умолчать о подобной постыдной черте в древней организации еврейской общины, если бы документы и факты, о которых будем говорить, ясно не доказывали, что приведенная зверская система самосуда, при которой правительственные учреждения и власти нередко являются славным орудием в руках евреев, преследующих антиправительственные цели, применяется и по сие время в подпольной деятельности еврейских учреждений.
    Затем, ныне водворившей во главе иудейства трибунал под именем школы, или хабура, ученой ассоциации пришлось решить еще одну немаловажную задачу.
    После падения Иерусалима евреи были разбросаны по разным отдельным странам. Распространение между ними устного закона, без которого слово Пятикнижия, как мы выше говорили, остается во многих случаях, так сказать, непонятным звуком, было весьма затруднительно. Для этого необходимо было иметь постоянно громадное число хорошо подготовленных книжников, на что у народного трибунала средств не хватало. В силу этого обстоятельства члены хабура, или школы, сочли необходимым сообщить евреям, рассеянным по разным странам, устное предание письменно. С течением времени этих писаных преданий и правил накопилось очень много, и, собранные вместе в конце V века, они составили Талмуд.
    Все книги известные ныне под именем Талмуда, состоят из Мишны и Гемары.
    Мишна - это свод устных законоположений, отчасти основанных на слове Пятикнижия и отчасти, как мы выше говорили, вытекающих из его смысла (Галахот).
    В том виде, в каком Мишна находится ныне, она собрана и составлена раввином Иудою Святым в III веке.
    Мишна имеет шесть разделов:
  1. Зераим - излагает правила, касающиеся молитв, земледелия и податей в пользу духовенства (11 трактатов).
  2. Меэд - говорит о субботе, праздниках и о податях в пользу храма (12 трактатов).
  3. Нашим - излагает семейное право и правила, относящиеся к присягам и обетам (7 трактатов).
  4. Незиким - гражданский и уголовный устав и разные поучения (10 трактатов).
  5. Кодешим - излагает правила, относящиеся к храмовой службе, жертвоприношению и к правам духовенства (11 трактатов).
  6. Тегарот - правила об очищении (12 трактатов).

    Мишна написана на библейском языке с примесью слов халдейского, арабского, греческого и латинского языков.
    Гемару составляеют:
  1. Перушим, т.е. объяснения и исследования Мишны.
  2. Песаким, т.е. решения, за кем из спорящих в Мишне ученых остается авторитет по тому или другому спорному вопросу.
  3. Газерод или Таконот, т.е. постановления и правила, утвержденные после составления Мишны.
  4. Агадот, сюда входят: религиозное мировоззрение, разные легенды, притчи, рассказы, нравоучения и т.п.

    Гемара написана на халдейском языке, тоже с примесью чужих языков, за исключением некоторых легенд и рассказов, составленных на библейском.
    Гемара вместе с Мишною составляют, как мы сказали, Талмуд. Существует Иерусалимский Талмуд, собранный окончательно в конце IV века в Иерусалиме, который относится к 39 трактатам Мишны, и Вавилонский Талмуд, окончательно составленный к концу V века в Вавилоне, который относится к 36 трактатам Мишны. Но к 16 трактатам Мишны, относящимся к храмовой утвари, говорящим об очищениях и передающим поучения отцов, совсем нет Гемары.
    В обработке Иерусалимский Талмуд много уступает Вавилонскому. Точно также по объему второй в 5 раз больше первого.
    Кроме Мишны, к произведениям эпохи ее возникновения еще относятся:
  1. Сифра, т.е. устав о священниках, основанный на книге Левит;
  2. Сифри, комментарии к 4 и 5 кн. Моисея;
  3. Мехилта, подобны же комментарий к книге “Исход”. К этой книге присоединены отрывки позднейшего времени;
  4. Тосефта, или Берайта, дополнение к Мишне.

    Кроме этого, существуют еще особенные сборники “Мидрашим”, в которых собраны все талмудические рассказы, поучения, легенды и т.п.*12.
    Так как еврейские молитвы говорят большею частью текстами книг Ветхого Завета, то талмуд, для подкрепления своего авторитета, как слова подобно Пятикнижию исходящего от Синая, с переходом из памяти ученых в фолианты, тоже занял место в еврейском молитвеннике и вошел в состав обязательных молитв. Молитвеннику он сообщал отрывки, определяющие места убоя разных жертв в храме, способ собирания крови этих жертв, из каких специй и каким способом приготовляется фимиам, кто обязан очищать жертвенник от золы, как должна лежать та или другая жертва во время заклания и т.п. Но по сухости своего содержания эти талмудические вставки своим появлением не оживляют, а охлаждают и усыпляют молитвенное настроение и чувства верующих и читаются большею частью без всякого внимания или совсем пропускаются. Молитвенное слово Талмуда до такой степени является неуместным между высокопоэтическими, возбуждающими религиозно-патриотическое чувство местами Пятикнижия и Пророков, что, опасаясь чужой критики или, вернее, опасаясь, чтобы эти места, попав как-нибудь в руки иноверцев, не возбуждали невыгодной для еврейского молитвенника улыбки, евреи, при переводе своих молитвенников на иностранные языки, всегда обходят здесь талмудические молитвы молчанием – они оставляют их без перевода*13.
    В школе Талмуд тоже занял место рядом с Пятикнижием и кн. Ветхого Завета. Здесь (в особенности в школах для старшего и среднего возраста, т.е. от 12-летнего возраста и далее) изучению его было уделено гораздо больше времени, чем Ветхому Завету. Несмотря на это, и здесь он имел небольшой успех. Хотя Талмуд является объяснителем и толкователем Пятикнижия, однако же, будучи написан на мертвом сирийско-халдейско-аравийском наречии, притом же без гласных и без знаков препинания, он сам потребовал толкователей и объяснителей. Его же комментаторы, в свою очередь, тоже вызвали комментарии и т.д. Этим путем Талмуд превратился, как евреи не без основания говорят, в в беспредельное и бездонное море, которым даже люди, одаренные высокими способностями, неутомимою усидчивостью и желающие посвятить свой век бесплодному разбору схоластических выводов, исправлению чужих ошибок , опечаток, и т.п., могут овладеть лишь отчасти. Поэтому, хотя выгоды, которые приобретались всегда и теперь еще приобретаются талмудическою ученостью в еврейском обществе, в особенности там, где для отправления евреями государственных повинностей существуют отдельные учреждения, везде и всегда привлекали и привлекают многих евреев к изучению Талмуда, однако же из многих званных здесь всегда очень мало бывает избранных. Между русскими евреями, например, нет ни одного, не знающего читать по кн. Св. Писания, а большинство из них понимает и содержание как книги Ветхого Завета, так и молитвенников. Даже свою коммерческую корреспонденцию ведут многие из них еще до сих пор на древнееврейском языке. Между тем умеющих читать по Талмуду мало. Тут на тысячу евреев вряд ли сыщется один мастер. Даже учителя (меламеды), которые живут преподаванием Талмуда, являются крайними невеждами в этом отношении: из них редко кто знает больше одного или двух зазубренных трактатов, которые он весь свой век читает в своем хедере (училище), меняя каждые полгода учеников. Таким образом, талмуд в молитвеннике остается до сих пор мертвым и, можно сказать, безвредным словом, а школа тоже не может приобрести ему той широкой популярности, которую она доставляет Пятикнижию, кн. Ветхого Завета и молитвенникам.
    Ко всему сказанному следует прибавить, что талмуд вовсе не имеет для евреев значения определенного закона, которого они держатся или непременно должны держаться при своих отношениях к Богу, к ближнему – еврею, нееврею и т.п., как многие думают. В Талмуде сплошь и рядом по одному и тому же вопросу высказываются различные и крайне противоречивые мнения. Разногласие это встречается здесь не только относительно вопросов экономических, политических, юридических и т.п., и не только в воззрениях на права и достоинства еврея и нееврея, но и на предметы более важные. Даже главные догматы иудейства Талмуд рассматривает с различных точек зрения, не стесняясь при этом высказывать самые смелые мнения, при которых иногда все иудейство падает и превращается в прах, в дым. В одном месте, например, талмуд смело отвергает откровение Божие: «Бог, - говорит он, - никогда не сходил на землю, а Моисей и Илия никогда не исходили на небо»*14. В другом месте он отвергает ожидаемого евреями Мессию: «Сын Давида, - говорит он, - не придет, пока один человек еще жив будет на земле»*15. В силу этого изречения евреи, значит, напрасно ожидают Мессию. Еще в одном месте Талмуд говорит об этом догмате: «Для Израиля нет более Мессии, ибо он давно сведен во времена Иезекии»*16. Конечно эти мнения не мешают однако же Талмуду в других местах рисовать с подробностями картины, которых евреи должны ожидать с появлением Мессии, как они, например, будут кушать Левиаона и т.п. Еще один пример. Выше мы указывали, что 9-й член символа еврейской веры подрывает авторитет Нового Завета, что кроме Пятикнижия от Бога, никогда уже не будет другого закона. Между тем Талмуд в одном месте говорит: «Бог занимается приготовлением Нового Закона, который Он пошлет через Мессию»*17. От этого изречения до признания Нового Завета недалеко, и противоречие между содержанием этого изречения Талмуда и приведенного члена символа еврейской веры весьма резкое. Одним словом, из Талмуда можно черпать, так сказать, какие угодно противоречивые воззрения, правила и т.п. В похвалу, например, одному из своих корифеев Талмуд*18 говорит, что он мог найти всегда в Талмуде сорок девять доводов и оснований к разрешению и к запрещению одного и того же предмета, к обвинению и оправданию за нарушение одного и того же закона. Этими словами характер Талмуда изображен со стереотипной точностью.
    Весьма естественно, что при таком характере Талмуда еврейские учреждения, при отправлении власти, соображаясь с его словом постольку, поскольку авторитет его может обеспечить и усилить эту власть над общиною, всегда, однако же, главным образом держатся духа, а если возможно, то и слова Пятикнижия и, согласно слову этого закона: «И пойдешь к священникам, левитам или судье того времени ... И решение их исполняй»*19. Все “песаким” (решения), “таконот” (правила) и ”гезерот” (постановления), составленные представителями еврейской общины или учреждениями, независимо от времени и места, если эти постановления только верны духу Пятикнижия, имеют для современных евреев обязательную силу больше слова Талмуда: они имеют для нынешних евреев такую же обязательную силу, какую постановления Великого сейма имели для евреев того времени*20.
    Таким образом, у евреев в настоящее время, при решении вопросов религиозных, юридических и т.п., последнее слово или, верите, теократический законодательный авторитет, после Пятикнижия, всегда принадлежит собственно персоналу представительства еврейской общины и, само собою разумеется, что судьба этих постановлений, решений и т.п. всегда обеспечивалась и обеспечивается не преданностью евреев своим законам и не слепою их верою в святость и непогрешимость представителей их учреждений, а именно теми мерами и средствами, которыми обладают эти представители, чтобы привести свои постановления в исполнение.
    При таком характере иудейства весьма естественно, что переход Талмуда из памяти ученых в фолианты не мог и действительно не произвел ни малейшей перемены ни во внутренней жизни евреев, ни в их отношениях к иноверцам, точно так же как эта жизнь и эти отношения ни в малейшем не переменились от гонений, очищения и истреблений, которым Талмуд впоследствии подвергался в разные времена и почти во всех странах и государствах, в которых евреи находили себе приют*21. Внутренняя жизнь евреев и их отношения к иноверцам оставались всегда те же, какие существовали с давних времен, т.е. те самые, которые установились вскоре после возвращения евреев из Вавилона и продолжают существовать по сей день.
    А так как главная сила еврейства заключается насколько лежащих в его основании законах, настолько же и в средствах, которыми располагают учреждения еврейской общины при применении их, то мы, без малейшего ущерба для цели, которой посвящен настоящий наш труд, можем обойти молчанием все столкновения евреев с иноверцами в длинный период времени от Бар-Кохебы по сей день почти во всех странах, где селились евреи, и прямо приступить к изучению организации учреждений еврейской общины на основании не только древних еврейских законов, Пятикнижия и Талмуда, являющихся как бы теорией к изучению еврейской жизни, но и на основании собранных нами для этой цели 1055 секретных документов еврейской общины (пинкес гакогол), принадлежащих к современной нам эпохе (1797-1869)*22. Документы эти знакомят нас: 1) со способом применения вредных для иноверческой страны еврейских законов и тою ролью, которую играет при этом правительство, под властью которого живут евреи и 2) с отношениями еврейских учреждений не только к иноверческим властям и законам, которым эти учреждения со времен сейма по сей день призваны противодействовать, но и к имуществу и личности живущих среди евреев и признанных, как мы выше видели, основными еврейскими законами неправоспособными иноверцев.
    Изучение организации еврейской общины распадается на два отдела, из коих первый будет посвящен изучению форм этой организации в древнейшее, а второй – в настоящее время.
 
 
*1  Дор-дор-ведоршов, ч. I, с. 37; Lost. Gesch, d. ludeuth., ч. I, с. 16 и т.д.
*2  Исповедуя единобожие, евреи вместе тем на основании слова: «Так говорит Иегова: Израиль – сын мой, первенец мой» (кн. Исход, гл. IV, ст. 22) признавали и теперь признают душу еврея, родившегося в чистоте (от законного брака) и при соблюдении матерью обряда окуновения по требованиям закона, и принявшего печать священного союза Израиля с Богом (обрезание), бессмертною частицею Бога, “хелек-элока-мимиал”. На этом основании евреи называли себя сыновьями Божими. Сверх сего, они признают существование бессмертного и от Бога исходящего Св. Духа, снисходившего на Пророков. В этом учении иудейства туманно представляется Троица, разделяющая Бога на отдельные ипостаси. Этому воззрению иудейства, несогласному с принципом чистого единобожия, Христианская Церковь, словами: «Троица единосущная и неразделимая» выражает резкий протест.
*3  Cic. pro Flacco, параграф 28.
*4  Tacit Hist. Lib. V.
*5  Tacit Hist. Lib. V.
*6  История евреев В.Модестона, С.-Петербург, 1848 г., ч. II, с. 5, 6.
*7  “Тефилин” - филактерии, или кожаные коробочки, в которых закупорены некоторые на пергаменте написанные тексты Пятикнижия; утром, во время молитвы, евреи ремнями привязывают их ко лбу и к левой руке.
*8  Исторических фактов этого утверждения не обнаружено, вероятно автор почерпнул их из еврейских мифов – (прим. ЛВН)
*9  Evald, Geschiete des Volkes Israel. Cotingen, 1839, ч. VII, с. 278 и 379; Дор-дор-ведорош, ч. II, с. 131.
*10  Талмуд Сангедрин, л. 32-33 и рош-Гашана, гл. 4 указывают много городов, в которые перемещался высший народный трибунал, существовавший под именем “школы”. Смотри об этом “Бет Иегуда”. Вильна, 1858 г., гл. 107 и 108 и “Гакармель” за 1866 г., №6, с. 45.
*11  Талмуд Сангедрин, л. 37б.
*12  О сходстве еврейских законов с законами Зороастра, Будды, и т.п. и о влиянии на евреев персидской, греческой, индийской и римской культуры вообще, см. “Гехалуц”, кн. 7. Вена, 1865 г., и кн. 8. Штургарт, 1869 г. Статья под названием “Гаторот” (Законы).
*13  В русском переводе молитвенника г-на Воля (Вильна, 1870 г.) отрывки Талмуда пропущены на страницах: 15-20, 100, 111 и т.д. В молитвеннике с французским переводом A. Crehange (Париж, 1876 г.) эти места пропущены на с. 11, 12, 15, 18 и т.д.
*14  Талмуд, тр. Сука, л. 5.
*15  Абота-Зара, л. 6.
*16  Сангедрин, гл. Хедек. Икорим, гл. I, с. 2 и т.д.
*17  Иалкуг Исайя, пар. 296.
*18  Эрубин, л. 13; Сангедрин, л. 9 и т.п.
*19  Второзаконие, гл. XVII, ст. 9-14.
*20  Берахот, л. 54; Сангедрин, л. 46; Иебамот, л. 90; Сифри, гл. 178 и т.п.
*21  Во Франции и Италии Талмуд (в рукописи) был предан огню в 1229 г. по указу Георга IX, в 1284 г. по указу Климента IV, в 1543 и 1553 гг. его сожгли в Испании и Италии; в 1758 г. в Подолии были отняты от евреев все книги по приказанию каменецкого епископа и т.д. Кроме того, выдержанные Талмудом с 1484 по 1877 гг. 63 издания подверглись строгой цензуре, старавшейся, будто, очистить его от вредных мест. Но эти гонения на Талмуд не только не переменили в нем ни одной мысли, не отняли у него ни одной йоты, но послужили к вящему укреплению иудейства и содействовали распространению самого Талмуда.
*22  Еврейская литература нередко напоминает об этих пинкесах (см. История евреев г-на Финна. Вильна, 1860 г.), но никогда ни одна из этих книг еще не была издана. Старые пинкесы, как секрет еврейской общины, предаются огню, а книги новейших времен хранятся у одного из представителей общины. Одна из таких пинкесов, как свод кагальных актов, представляющих глубокий общественный интерес, была в первый раз переведена нами и издана в Вильне, в 1870 г.; дополненная же неизданными прежде актами составила II часть настоящего издания.
 




[ ... Назад ]    [ Далее ... ]



_
Категория: Книга кагала | Добавил: Bruder
Просмотров: 2193 | Загрузок: 0
Каталог+поисковая система Русский Топ

Каталог Ресурсов Интернет ПетербургПетербург