Наше меню

Поиск

Друзья сайта

Главная » Файлы » Книга кагала

Глава XXIII-1
[ ] 11.01.2009, 13:43

ГЛАВА  XXIII

    Раввинат
    Раввины - светские лица
    Обряды обрезания и венчания
    Наполеон I и иудейство
    Казенные раввины в России


 
    После изучения духовных учреждений и лиц у евреев нам необходимо выяснить чрезвычайно важный вопрос о раввинате.
    По каким-то странным и крайне неосновательным соображениям, вопреки основным законам и практической жизни еврейского народа нееврейский мир всегда признавал функцию раввина духовною. Приравнивал раввинов к священникам у христиан, а при речи о религиозных обрядах евреев само исполнение их возлагал на раввинов по аналогии с христианскою церковью, где они исполняются духовенством. Это ложное представление о раввине, как о лице духовном, служило камнем преткновения для всех законодательств, занимавшихся когда и где-либо еврейским вопросом.
    Но прежде чем выяснить значение этого глубокого заблуждения для правительств тех стран, где жили и живут евреи, мы предварительно должны указать, в чем заключаются религиозные обряды у евреев и кто их ныне исполняет.
    Мы имели уже случай указывать и здесь повторяем, что религия иудейская имеет свое духовенство, установленное законом Моисея. Это когены (коэн, кохен) и левиты. В настоящее время, когены и левиты, живущие среди народа, состоят за штатом до ожидаемого восстановления храма в Иерусалиме, с судьбою которого они неразрывно связаны. Далее. По закону Моисея на обязанности еврейского духовенства лежит исполнение только тех священнодействий, которые относятся к храмовой службе, исполнение же всех обрядов и потреб, к службе в храме не относящихся, лежит всецело на обязанности каждого еврея-мирянина в отдельности как средство к его личному искуплению. Обрезание, бракосочетание, моление над чашей (кидеш и габдала) очищение женщины, совершение общественных и частных молитв в синагогах и все прочие ныне в иудействе существующие религиозные обряды были достоянием мирян еще во времена существования царства, храма и синедриона. Право на это духовное достояние подтверждено за каждым иудеем законами: Моисея, Мишны, Талмуда и всеми древними и новыми толкованиями и комментариями этих законов. На этом основании каждый еврей самолично исполняет тот или иной религиозный обряд, когда и где бы он с ним ни встретился, без всякого замедления, ожидания, разрешения и т.п.; постоянный контроль в этом отношении немыслим, и малейшее посягательство на это исконное право еврея вызывает самую крайнюю, упрямую и отчаянную реакцию.
    Мы рассмотрим здесь, между прочим, два важнейших в жизни еврея религиозных обряда – обрезание и брак – и исследование существа их не оставит в читателе сомнения в том, что при совершении религиозных обрядов еврей по Закону не обязан и действительно никогда не обращается к содействию своего духовенства - когенов и левитов.

    Обряд обрезания у евреев аналогичен по своему значению с крещением у христиан: крещением младенец вводится в лоно христианской церкви, обрезанием еврей-младенец, как гласит сопровождающая этот обряд молитва, делается «участником союза, заключенного между Богом и Авраамом».
    На основании закона Моисея (Кн. Бытия, гл. XVII, ст. 10-12) младенец мужского пола на 8-й день после рождения подлежит обрезанию; только опасная болезнь ребенка может вовсе отменить или приостановить исполнение этого священнейшего для евреев обряда. Обрезание совершается большею частью в квартире родильницы и редко в молитвенном доме. Все законы, касающиеся этого обряда, изложены в Тур-Иора-деа (евр. законы) §§ 260-266.
    § 264 этих законов гласит: «Право совершать обрезание имеет всякий, даже раб. Женщина, несовершеннолетний и даже еврей необрезанный, который остался необрезанным потому, что братья его умирали от этой операции».
    Итак, право совершать обрезание принадлежит каждому еврею; тем не менее, в виду того что обрезание, как операция хирургическая, требует известного навыка, в каждом еврейском обществе есть специалисты по этой части - могелим, обрезатели.
    Обряд обрезания состоит в следующем:
    На восьмой день утром повивальная бабка, ближайшие родственницы и домочадцы ревностно занимаются купанием и пеленанием младенца. При этом нередко купель обращается для повивальных бабок в источник приятных доходов. По окончании молитвы в синагоге, около 10 часов, в дом роженицы собираются сандукэ*1, могелим (обрезатели), кватер (Gefatter, кум) и кватерин (Gefatterin, кума), кантор, шамошим, родственники и разные приглашенные лица. Число совершеннолетних присутствующих при обрезании лиц должно быть не меньше десяти (минион). Когда все уже готово к исполнению обряда, кума, подняв младенца на руки, ожидает громкого зова шамеша: “Кватер”, при котором она передает младенца куму под громкое приветствие присутствующих: “Борух габа” (“Благослеп грядущий!”). Кум, в свою очередь, подносит младенца к могелю, который, восприяв его, читает вслух: “И рече Господь праотцу нашему, Аврааму: Шествуй предо мною и будь праведен”, после чего он подходит к дивану, который изображает собою трон пророка Илии, Кисешел Элиогу, где невидимо восседает пророк, присутствующий при обрезании, занимая место возле сандукэ, и передает младенца на колени последнего, возглашая: “Сей трон Илии, поминаемый добром”. В эту минуту младенца обступают три обрезателя (могелим). Первый из могелим, творя молитву: “Слава тебе, Иегова, Боже наш, царь Вселенной, освятивший нас приказанием своим совершить обрезание”, захватывает двумя пальцами левой руки praeputium и быстро срезает его обоюдоострым ножом, который он держит в руке. В это время отец читает в слух установленную для него краткую молитву: “Слава тебе, Господи, Боже наш, царь Вселенной, который освятил нас своей заповедью и приказал нам присоединить его [младенца] к союзу праотца нашего Авраама”. Вслед за этим другой могел схватив срезанное место и разорвавши кожицу книзу члена своими заостренными ногтями, что называется переа, уступает свое место третьему, последнему оператору; этот губами высасывает кровь из раны, выплевывая ее в воду, что называется мецица.
    Если младенец крепкого телосложения и перенес эту пытку при пронзительных визгах и криках, то рану засыпают древесным порошком и поднимают младенца на руки на подушке. После этого один из присутствующих совершает молитву над чашей с вином и, при двукратном повторении слов пророка Иезекииля: “И говорю тебе, кровью твоею живи”, опускает в рот младенца три капли вина. Всю драму эту кантор завершает пением “многая лета” младенцу, родителям его, присутствующим и пр. – обряд закончен*2.
    Если операция удалась счастливо, т.е. если первый могел не захватил ножом слишком далеко, второй не разорвал ногтями слишком усердно и третий, высасывающий кровь из раны, не был заражен цингой, то исход ее обыкновенный: младенец приобрел название еврей на всю свою жизнь, за что родители в этот день дают пир сообразно правилам кагала относительно обрезательных пиров.

    Обряд венчания. Главный момент при заключении брака у евреев тот же, что и у христиан – передача кольца; разница лишь в том, что в христианском браке акт этот исполняется священником, по законам же еврейской религии кольцо невесте передает жених, и если передача эта совершилась при двух законных свидетелях, то брак закончен и освободиться от его обязательной силы можно только судебным порядком, посредством разводного акта.
    Все законы о браку у евреев вообще и об обряде венчания изложены в §§ 26-119 Евр. Зак. Тур Эбен Гаэзер (Кенигсберг, 1864 г.).
    Обряд венчания совершается при следующей обстановке: на дворе дома или синагоги, под хупе, балдахином из платка и четырех прутьев, ставят жениха и невесту, причем последняя занимает место по правую руку от жениха. Наливается стакан вина, над которым один из присутствующих талмудических или финансовых корифеев совершает установленную краткую молитву и дает отведать из чаши жениху и невесте. После этого шамеш читает Кетуба*3, а затем жених сам совершает акт кедушин: подает невесте серебряное кольцо (или монету) говоря: «Гарей ат мекедушет ли бетабаат зу кедат моше вензраель» - «Этим кольцом ты приготовлена [обручена] мне по закону Моисея и Израиля». Тут опять кто-либо из присутствующих читает краткую молитву над другим стаканом с вином, из которого новая чета опять отведывает. После этого жених выливает оставшееся вино, а стакан он должен раздавить ногою в память разорения Иерусалимского храма. Общим поздравлением, мазолтов, обряд венчания заканчивается*4.

    Мы имели уже случай указать на религиозные обряды у евреев: моления над чашей, очищения женщины, чтения общественных и частных молитв и изучение их в связи с только что рассмотренными двумя самыми важными обрядами, дает нам категорическое указание на то, что при исполнении еврейских религиозных обрядов духовенство еврейское не принимает ни малейшего участия.
    Но все это до сих пор, к удивлению, осталось совершенно неизвестным для всего христианского ученого мира и правительств, которые, смотря на иудейство с точи зрения христианства, даже при указании на эту особенность не могли свыкнуться с мыслью о том, чтобы исполнение религиозных обрядов у евреев не требовало духовенства. Но ложное убеждение христианского мира, будто исполнение треб у евреев возложено на их духовенство, повело к еще более ложному заключению, что таковым духовенством являются раввины. Между тем раввин у евреев отнюдь не духовное, а светское лицо.
 
 
*1  Вероятно от греческого “Syndikos” – влиятельный член общества; это лицо, приглашенное родителями новообрезаемого, из денежной или талмудической знати.
*2  Некоторые подробности обряда обрезания:
     С рождением младенца у евреев первая забота членов семейства состоит в охране роженицы и самого младенца от наваждения нечистого духа-сатаны, который невидимо парит вокруг и всячески стремится вселиться в них. Самое верное средство к избавлению от этого страшного врага есть Шир Гамалот. Этот мощный талисман состоит из 121 псалма, написанного на бумаге и окруженного со всех сторон таинственными именами обитателей небес, с которыми знакомят евреев Талмуд и каббала. Талисман этот наклеивается на кровати, окна, двери и на все отверстия, через которые нечистая сила могла бы пробраться к жертве. Вечером в первый день появления на свет младенца мужского пола его приветствуют будущие товарищи и спутники жизни: к нему является целый хедер (училище меламеда) маленьких детей со своим бегельфером (помощником меламеда), и они читают новому пришельцу в мир молитву на сон грядущий. После чтения мальчиков обыкновенно подчуют своеобразным мармеладом из отваренных бобов, гороха, пряников и пр. Чтение этой молитвы хедерными мальчиками происходит ежедневно до самого дня обрезания. В первую пятницу после рождения младенца, вечером, после шабасового ужина, собираются к роженице и взрослые евреи на бен захор и после легкого угощения читают ту же самую молитву. Утром в субботу отец новорожденного отправляется в синагогу или иную молельню, где при чтении Пятикнижия его призывают к Торе и кантор поет мишебейрах — многая лета ему, его супруге, младенцу и т.д. … По окончании молитвы родственники и приглашенные лица отправляются к роженице на шалом-захор — поздравление с сыном. Там угощают их обыкновенно водкой, пряниками, а у богатых тортом и вареньем. Накануне дня обрезания, т.е. вечером на восьмой день рождения, бывает вахнахт — ночь стражи. Тут собираются так называемые клаузнеры (бедные молодые евреи, занимающиеся изучением Талмуда в ешиботах, или молитвенных домах) и проводят ночь у роженицы в бдении и чтении Талмуда или Мишны. В вознаграждение эти клаузнеры получают, кроме дарового ужина, еще недова (милостыню). Однако ж надо заметить, что вахнахт бывает только у зажиточных евреев, бедные же обходятся и без этого. Затем наступает то знаменательное утро, в которое на младенца накладывается печать, завещанная детям избранного народа, — обрезание.
*3  Кетуба – брачный контракт, писанный на халдейском языке, в котором изложены обязанности мужа относительно жены.
*4  Некоторые этнографические подробности свадьбы у евреев:
    Свадебный праздник у евреев начинается обыкновенно раньше дня венчания. Он наступает накануне субботы, предшествующей свадьбе. Когда шестой день труда и забот приближается к вечеру и воцарившиеся в доме мир и тишина предвещают скорое появление шабаса, тогда на встречу этого божественного гостя к семейству жениха прежде, а потом и невесты являются местные музыканты с национальными мелодиями каболат шабат (в каждой еврейской общине существует кагалом утвержденный местный состав музыкантов: скрипач, цимбалист, бас и бубенщик). К этому оркестру принадлежит еще бадхан-лице, который иногда до слез доводит, иногда тешит свадебную публику своими экспромтами в стихах, распевая их под музыку. При свадебном ужине он и фокусник. Таков обыкновенно первый сигнал еврейской свадьбы. В субботу утром жениха, его отца и родственников ожидает синагога со своими почестями. Во время чтения субботнего отдела Пятикнижия жених удостаивается после родственников и друзей последней по числу и месту, но важной по значению алиа (почести) под названием мафтир, и при провозглашении ему обычного “многая лета” кантор в его честь оглашает синагогу напевами. Тут со всех сторон синагоги, а в особенности из окон женского отделения, сыплется на жениха благословенный град орехов, миндаля и пр., причем бросающиеся на эту соблазнительную добычу лихие парни из низшего сословия зачастую оканчивают свою невинную охоту сценами, не совсем приличными для дома молитвы. Торжественно возвращается жених домой вместе с родственниками и друзьями, желающими выразить его родительскому дому свое теплое, задушевное поздравление, за что, как водится, они получают легкое угощение. Наконец, веселый день золотой субботы уже на исходе. Музыканты снова берутся за инструменты, опять прежде у жениха, а после у невесты проводят шабас национальными земирот (песнями). (Участвующие в танцах при замироте сами платят музыкантам за каждый танец по установленной цене). Весело исполняются эти песни в семействе жениха, но тут они непродолжительны; у невесты же за этими светлыми минутами следуют еще танцы с хороводами. Хотя в этих танцах участвует исключительно только прекрасный пол (преимущественно девицы), однако же они всегда оживленны и нередко продолжаются далеко за полночь, пока все медные гроши не перейдут из карманов танцовщиц в цимбальный ящик. С наступлением свадебной недели закипает деятельная жизнь в семействе новобрачных: все суетятся, хлопочут, бегают, придумывают и приобретают средства для украшения грядущего семейного праздника и увеличения его торжественности. Одни только отцы новобрачных озабочены более серьезными делами. У них просто голова идет кругом от тяжелого раздумья, как бы пристроить приданный капитал где-нибудь в верные руки и за выгодный процент, обеспечить обещанное детям в приданое векселями и пр. Когда же эти немаловажные дела улажены, разумеется весьма редко без вмешательства и помощи бет-дина, тогда еще необходимо удовлетворить претензии свата, шадхана (у евреев браки совершаются посредством шадханов (сватов) и сватовством промышляют в каждом городе десятки людей), требующего законное вознаграждение за тяжелый труд. Иначе шадхан притянет к суду бет-дина, наложит запрещение на свадьбу и пр. Наконец, надо покончить с рахашниками, ибо, если не уплачен рахаш, венчанию не быть. (Рахаш — это подать в пользу раввина, хазана (кантора) и шамета (синагогального старосты). В Вильно этот сбор отдавался в откуп до 1868 года и взимался полицией. Рахаш в Вильно входил в состав вспомогательного коробочного сбора, о котором мы говорили выше). И вот после многих трудов все устроено: шадхан, рахашники удовлетворены, музыканты согласились на уступку и кетуба (брачный контракт) уже готова. Тогда, после непродолжительной прогулки шамеша по городу с законным списком в руках, комнаты жениха и невесты начинают наполняться приглашенными гостями. В это время жениху приносят от невесты талет и кител (Талет — кашемировый белый платок с черными полосами с двух концов. Кител — это белая рубаха вроде комжи, употребляемой римско-католическим духовенством при богослужении) — облачение женатых евреев, в которое их одевают и при переселении на тот свет. Эти священные дары подает бадхан, старающийся в импровизированных стихах объяснить их высокое значение, а в особенности значение дня, когда их получают. Как только жених вдоволь наплачется, слушая бадханскую музу, его оставляют в этом печальном настроении под опекой шаферов, которые должны нарядить его к венцу в поданное облачение, а бадхан с музыкантами отправляется к невесте. Гостей и тут собралось немало. Все столпились вокруг невесты, сидящей посреди комнаты (большей частью на обернутой квашне), и безмолвно по волоскам расплетают ей косу. Грустно здесь в эту пору, и все с нетерпением ждут импровизатора бадхана, чтобы поплакать под его лиру, облегчить сердце от давящих его горьких чувств. Когда расплетают косу невесте, в памяти каждой замужней еврейки воскресают минувшие дни свободы и надежды, которыми освещалась ее жизнь до венца, и длинная вереница безотрадных, темных дней, пережитых под гнетом невыносимого положения после венца. “И я недавно была невеста, — думает молодая летами, но постаревшая лицом Эсфирь, — и Mire родители сулили золотые горы в замужестве, и мои надежды были светлые, розовые. Но чем все это кончилось? Еще мне не минуло двадцати пяти лет, а выгляжу уже старухой... Изнемогла я совсем от горемычного, безнадежного житья, будучи единственной опорой и поддержкой многолюдного семейства. Правда, родители не поскупились для меня, всего дали много, и даже сверх своих сил, и поддерживали меня с семейством несколько лет. Разве можно больше требовать от родителей?! Но где же, спрашивается, плоды столь усердного родительского попечения и всего того материального богатства, которым они жертвовали для меня?” В ответ на этот вопрос в памяти Эсфири промелькнула бесцветная, мизерная фигура мужа, ребе Генделе или ребе Фишеле. “Да, — продолжает думать про себя Эсфирь, — родители дали мне всего вдоволь, но за кого же они меня выдали?.. 17 лет было моему мужу, ведь это еще юноша, да к тому же он, подобно всем еврейским женихам, еще ни к чему не был приготовлен. Вот где была моя погибель. В муже я не нашла и не нахожу ни кормильца, ни покровителя; он со- бой увеличивает только тяжесть семейной жизни, которую я сама должна влачить на своих плечах...” То же самое думают в это время и Рахиль, и Ревекка, и другие присутствующие, ибо редкая из еврейских женщин не испытывала горькой судьбы, подобно Эсфири. При этом общем тяжелом унынии бадхан, как с неба, является сюда со своей импровизированной моралью. Говорит ли он дело или сплетает несвязные слова в пустые стихи — все равно. Все плачут навзрыд. Но вдруг двери открылись. Явился шамеш и закричал: “Каболат поним легахатан!” (“Встречайте жениха!”). Вслед за ним и жених в сопровождении мужчин является, подходит прямо к заплаканной невесте и накрывает ей голову поданным платком, причем женщины осыпают его хмелем или овсом. С музыкой впереди и зажженными свечами в руках шаферы открывают торжественный ход к месту, где находится хупе (балдахин, большей частью на школьном дворе); за ними родители, дружки и пр. ведут туда и невесту, которая, описав вместе со своими спутниками семь кругов около жениха, становится по правую руку своего суженого. Бадхан громко приглашает родителей, родственников для благословения новобрачных под балдахином, что каждый исполняет возложением на их голову рук. И вот наступает время венчания. Этот акт начинается молитвой над чашей, и совершения этой молитвы удостаивается тот из присутствующих талмудических корифеев, который завоевал для себя в талмудическом мире первое место. Его громко приглашают по имени, прибавляя еще и раввинский титул. Из чаши, над которой совершилась молитва, должны отведать жених и невеста; после этого шамеш громко читает по-халдейски написанный свадебный документ. Вслед за тем совершается акт кедушин: жених подает невесте серебряное кольцо или монету, говоря: “Гарей ат мекудешет ли бетабаат зу кедат Моше ве Израель” (“Этим кольцом ты обручена со мной по закону Моисея и Израиля”). При этом он должен раздавить ногой подложенный стакан, чтобы в эту торжественнейшую минуту не забыть о падении Иерусалима. Тут опять читают над второй чашей краткую молитву и, когда молодые отведали из чаши, раздается общее пожелание мазолтов, и затем с музыкой впереди провожают молодых домой.
    Постились молодые целый день, ибо день венчания есть вместе с тем и День отпущения грехов для новобрачной четы. Теперь они в первый раз рядом уселись разговеться легким супом из цыпленка, называемым на этот раз золотой ухой. Наконец, наступил свадебный ужин самый интересный момент праздника. Ужин уже готов, столы накрыты для мужчин и женщин (отдельно, разумеется), и свечи зажжены, ожидают гостей, которые, впрочем, не очень опаздывают. Явился ребе Меир даион и ребе Хаим депутат, и тот, и другой, и родственники, чего же еще ждать?.. “К столу просят”, — кричит бадхан, и все гости направляются к тазу с водой для исполнения обрядового омовения рук, без которого еврей не станет есть хлеба. За женихом, занявшим первое место при столе (обенан), разместились все прочие. К ужину, кажется, все приглашены по одной форме, одним и тем же шамешом, по одному и тому же списку, но, занимая место у стола, каждый должен, однако ж, знать свое достоинство. Не лезь высоко, а то осадят назад со стыдом и, пожалуй, еще с ужина вон попросят. Места поближе к жениху принадлежат раввину (если он почтил праздник своим присутствием), кагальному и бет-динскому штату, ученой и денежной аристократии, а простые смертные держатся подальше. Но и между ними не допускается демократическое начало: и здесь меламед портному не чета, а шипкарь не сядет с хлебопеком. Когда все уселись чинно и хлеб с молитвой разломан, тогда сарвары (прислуживающие у стола) начинают подносить каждому гостю порцию, соответствующую его сану и положению в обществе. В том-то и состоит искусство хорошего сарвара, чтобы аккуратно рассортировать порции щуки и жаркого и пр. и чтобы с аристократической порцией не попасть в плебейский уголок. При соблюдении такого порядка опаздывающий ничего не теряет. Появись важная особа даже к концу ужина, сейчас раздается голос сарвара: “Хорошую порцию рыбы для ребе Хаима” и пр.
    К вещественным благам свадебного пира присоединено еще духовное наслаждение. Вкусные блюда сопровождаются остроумными импровизированными стихами бадхона под музыку. Он много льстит жениху, невесте, их семействам и каждому корифею отдельно. Напоминает он в стихах о великом солнечном свете, скрытом в тут же сидящем ребе Лейбе, исчерпавшем до дна мудрость талмудического океана, и о родстве блаженной памяти ребе Шлейме, прадеда невесты, с великим раввином из местечка Штоклишек; разбирает он всех по очереди (разумеется, только аристократов), воздавая каждому честь и славу щедрой рукой.
    Потешив публику ораторством, бадхан превращается в актера, фокусника и пр. Одним словом, бадхан горазд на все руки. Но вот и свадебный пир приближается к концу, бадхан кричит: “ Дроше-гешанк!” (“Свадебные подарки!”). Все родственники и знакомые, по обычаю, приносят или присылают свадебные подарки; они даются жениху будто за дроше (речь), которую он держит во время свадебного пира. Но речь бывает весьма редко, а подарки вошли в обычай. Полученные со всех сторон предметы бадхан кладет в приготовленный для этой цели поднос, громко провозглашая имена дарителей и названия предметов. Иногда дарят богатые подарки: серебряные сервизы, подсвечники, ожерелье, бриллианты, деньги и пр. Но приношение таковых длится недолго. Все уже утомлены и, вставая со стола после молитвы, готовятся к кашер-танцу. Бадхан приглашает каждого из присутствующих, который подходит к невесте, и, взявшись за платок, находящийся в ее руке, делает с ней один круг под музыку. Последним после всех мужчин и женщин подходит жених к невесте. После кашер-танца молодых уводят в опочивальню.



[ ... Назад ]    [ Далее ... ]



_
Категория: Книга кагала | Добавил: Bruder
Просмотров: 3715 | Загрузок: 0
Каталог+поисковая система Русский Топ

Каталог Ресурсов Интернет ПетербургПетербург