Наше меню

Поиск

Друзья сайта

Главная » Статьи » Мои статьи

KRE_2-02
ЕВРЕЙСКАЯ ОБЩЕСТВЕННОСТЬ НА УКРАИНЕ (1917-1919 гг.)


     Незадолго до первой мировой войны (в 1910 г.) в Одессе жили 172.608 евреев, в Екатеринославе — 69.102, в Бердичеве — 55.876, в Киеве — 50.792. Крупные еврейские общины были разбросаны в городских центрах с числом евреев от 25 до 50 тысяч; в некоторых городах они составляли абсолютное большинство. Но деревня была почти стопроцентно украинская. Из всех зарегистрированных переписью в 1920—1921 г. евреев в двенадцати украинских губерниях только 21.000 жили в деревнях.
     Почти вся городская буржуазия того времени была неукраинская. «История наша не дала буржуазии», писал В. Винниченко в своей истории революции на Украине. «В данный момент нет на Украине буржуазии, которая признавала бы себя украинской», констатировала депутация Центральной Рады в меморандуме, представленном Временному Правительству в мае 1917 г. В городах редко слышалась украинская речь, и почти неограниченно господствовал русский язык, на котором говорила и обрусевшая еврейская интеллигенция. Выборы в городские думы летом 1917 показали, как слабо было влияние украинского элемента. Во всех почти городах блок националистических украинских партий оказался в меньшинстве.
     На Всеукраинском национальном конгрессе 6-8 апреля в Киеве, на котором была избрана Центральная Рада, председатель Совета объединенных еврейских организаций, д-р Г. Быховский произнес сдержанную и осторожную приветственную речь, но закончил свое слово провозглашением «славы украинскому народу». Конгресс торжественно заявил в принятой резолюции, что «одним из главных принципов украинской автономии признается полная гарантия прав национальных меньшинств живущих на Украине».
     По соглашению, заключенному 3-го июля 1917 года с приехавшими в Киев представителями Временного Правительства — Керенским, Церетели и Терещенко, — 30% мест в Малой Раде было предоставлено национальным меньшинствам (великороссам, евреям и полякам); меньшинства должны были также быть представлены в Генеральном Секретариате. Евреи получили пять мест в Малой Раде, — регулярно заседавшей в промежутках между сессиями Центральной Рады. Пять еврейских партий, представленных в Малой Раде, были: сионисты, "Бунд", "Фарейнигте", "Поалей-Цион" и "Фолькспартей". Три социалистические партии, обычно поддерживаемые "Фолькспартей", имели большинство в еврейской группе. Но действительное соотношение сил в украинском еврействе выявилось в результате выборов, имевших место в скором времени.
     Показательны данные о количестве голосов, полученных еврейскими списками на выборах в Украинское Учредительное Собрание: "Бунд" — 34.338, "Фарейнигте" — 19.482, "Поалей-Цион" — 11.872, "Фолькспартей" — 556, Еврейский Национальный Избирательный комитет (на сионистской платформе) — 155.655. Созданный сионистами Еврейский Национальный Избирательный Комитет провел 9 депутатов, а "Бунд" — одного в Волынской губернии; списки трех других партий не провели ни одного кандидата.
     На выборах в Советы Еврейских Общин сионисты из общего числа 187.485 голосовавших, получили 81.722 голоса, "Цеирей Цион" — 5.261 голос: оба сионистских списка провели 1.503 депутата из общего числа 2.951 (52%).
     Таким образом представительство еврейства в Украинской Раде находилось в явном противоречии с реальным соотношением политических сил в еврействе. Социалистические партии, которые даже вместе с "Фолькспартей" — представляли меньше одной трети еврейских избирателей, занимали четыре пятых мест, предоставленных еврейскому национальному меньшинству на Украине. Представитель "Бунда" М. Рафес вошел в состав Генерального Секретариата в качестве «генерального контролера». Когда 15 июля был учрежден пост вице-секретаря по делам еврейской национальности, он был занят д-ром М. Зильберфарбом, делегированным партией "Фарейнигте" (в ноябре Вице-секретариат был преобразован в Генеральный секретариат, а в начале января 1918 г. — в Министерство по еврейским делам).
     Д-р Зильберфарб назначил своим заместителем товарища по партии, И. Хургина; все другие позиции были заняты представителями еврейских социалистических партий.
     Законопроект о национально-персональной автономии был выработан комиссией в составе М. Зильберфарба, его заместителя И. Хургина и юрисконсульта Секретариата М. Шац-Анина. Он был внесен в 9-ю сессию Центральной Рады — в начале января 1918 г. Первоначальный текст состоял из 12 статей, в частности:
         Статья 1. Всякая неукраинская нация, проживающая на Украине, пользуется правом в пределах У.Н.Р. на национально-персональную автономию, т.е. правом на самостоятельное устроение своей национальной жизни. Это право осуществляется органами Национального Союза, власть которого распространяется на всех его членов, независимо от того, где они живут в пределах У.Н.Р.

         Статья 3. Для осуществления указанного в ст. 1 права, граждане У.Н.Р., принадлежащие к данной нации, образуют на территории У.Н.Р. Национальный Союз.

         Статья 4. Национальный Союз имеет право издавать законы и управлять делами, касающимися потребностей и интересов той или другой нации.

         Статья 5. Из доходов У.Н.Р. передаются Национальному Союзу и органам местного самоуправления такого размера суммы, которые, соответственно численности населения той или другой нации, должны расходоваться на нужды, входящие в круг ведения Союза. Органы Национального Союза пользуются также правом обложения членов Союза.

         Статья 9. Органы Национального Союза являются государственными установлениями и действуют на общих основаниях.
         Высшим органом Национального Союза является Национальный Совет, избираемый всеми членами Союза, согласно ст. 3 закона.
     К моменту внесения законопроекта, отношение украинских партий к национальным меньшинствам, и в частности к еврейскому меньшинству значительно ухудшилось. Атмосфера благожелательства, которая преобладала в первые послереволюционные месяцы, сменилась явным или плохо скрытым недоверием и недоброжелательством. Описывая в петербургском "Рассвете" от 31 января 1918 г., на основании отчетов из Киева «обстоятельства, при которых родилась еврейская национальная автономия», А. Давидсон (псевдоним редактора газеты, А.Д. Идельсона), писал:
         «Заседание представляло сплошную даже не ругань, а какое-то издевательство над «меньшинствами», т. е. евреями, лезущими с какими-то автономиями. Зала дышала не только ненавистью, но и презрением, и она встречала еврейских ораторов не возгласами одобрения или недовольства, а сплошным хохотом. Правда, через пару дней опомнились, застегнулись на все пуговицы и приняли проект, но истинное отношение представителей Украины обнаружилось именно на первом заседании, когда у людей на языке то, что на уме».
     Хотя обсуждение законопроекта проходило в весьма напряженной атмосфере и часто прерывалось антисемитскими выкриками с хоров, организованная еврейская общественность встретила вотум Рады с большим удовлетворением. Представитель "Бунда" М. Рафес приветствовал его, как «крупнейшей важности акт, которого еще не знает ни одна страна в Европе». М. Зильберфарб сравнил его с актами Великой Французской революции: «Тогда были провозглашены Права Человека, сегодня же прокламировали Права Нации». Н. Сыркин писал в сионистском "Телеграфе": «Старая мечта осуществляется».
     Принятие Радой закона о национально-персональной автономии должно было бы, казалось, отметить начало украинско-еврейского сближения. В действительности, однако, как констатирует И. Чериковер закон этот «был принят тогда, когда украинские деятели... порвали идейно с представителями национальных меньшинств; это в значительной степени лишало закон его значения».
     Некоторые еврейские партии приветствовали Первый (10 июня) и Второй (3 июля) Универсалы, в которых украинские деятели еще оставались на почве федерации с Россией и не рвали государственно-правовой связи с ней. Но, начиная с октября — ноября 1917, в украинском движении произошел резкий перелом в сторону «самостийности» и разрыва с Россией. Выражением этого нового курса явился Третий Универсал, принятый Радой 9 ноября и прокламировавший создание Украинской Народной Республики. «Он был предложен Раде украинскими вождями совершенно неожиданно для еврейских партий, которым пришлось в атмосфере подозрений и разгорающихся националистических страстей дать на него ответ», — свидетельствует И. Чериковер. «Национальным меньшинствам было устроено нечто вроде экзамена на верность украинскому делу».
     Прижатые к стене, все еврейские члены Рады голосовали за Третий Универсал. Несомненную роль в этом их вотуме играло включение в текст этого документа пункта о национально-персональной автономии: «Украинский народ, — гласил этот пункт, — сам долгие годы боровшийся за свою национальную свободу и ныне ее добившийся, будет твердо охранять свободу национального развития всех народов, на Украине живущих. А потому объявляем, что народам великорусскому, еврейскому, польскому и иным на Украине предоставляем национально-персональную автономию». Это дало возможность представителю "Бунда" А. Золотареву заявить, что «когда мы видим, что освобожденный украинский народ дает и нашему народу свободу, мы берем на себя часть ответственности за этот акт и от всего сердца подписываемся под Универсалом».
     Слова «от всего сердца», несомненно, были преувеличением: в действительности, все еврейские представители в Раде были глубоко смущены новым национально-политическим курсом. Накопившийся антагонизм неоднократно прорывался на заседаниях Рады. Украинский социал-демократ Неронович заявил 16 декабря 1917 г.: «Я никогда не верил национальным меньшинствам». Когда 6 января 1918 г. выступил представитель "Бунда" М. Рафес, ему с хор кричали: «в синагогу», и не давали говорить.
     До открытого конфликта дошло 11 января 1918 г., когда Рада приступила к голосованию Четвертого Универсала, прокламировавшего полное отделение от России. Отношение всех еврейских партий к этому акту, разрывающему российское еврейство на части, было резко отрицательное. Однако, против него голосовал лишь "Бунд" вместе с российскими меньшевиками; представители остальных еврейских партий (кроме сионистов, которые в этом голосовании не участвовали) воздержались от голосования.
     Среди украинских деятелей, особенно рядовых украинских националистов, это отношение евреев вызвало крайнее озлобление. На речь оратора "Бунда" Либера публика реагировала свистками и руганью; злобными выкриками были встречены выступления даже тех еврейских членов Рады, которые воздержались от голосования.
     Если расхождения общеполитического характера подорвали доверие украинских партий к евреям, то почти непрерывный рост погромных эксцессов на Украине повел в еврейской среде к росту недоверия к украинцам.
     Генеральный секретарь по войсковым делам С. Петлюра признал самый факт погромной волны и обещал принять срочные меры к ее подавлению: «Погромы происходят в прифронтовой полосе, где чрезвычайно много разных запасных воинских частей. Эти части и устраивают погромы... Секретариат будет вскоре также иметь достаточно военной силы, при помощи которой можно будет решительно бороться с анархией».
     Такой силы у украинской власти, однако, не оказалось. В последующие месяцы явно ослабела и воля к «решительной борьбе».
     Бессилие украинской власти привели к сознанию необходимости вооруженной самообороны. Внося 28 ноября 1917 г., от имени сионистской фракции, запрос о погромах, автор настоящей статьи поставил этот вопрос перед Малой Радой:
         «Со всех сторон поступают к нам настойчивые требования еврейских солдат, чтобы им разрешено было организоваться в специальные дружины для защиты жизни и чести своих отцов, матерей и сестер... Не находит ли Генеральный Секретарь (по войсковым делам) возможным разрешить евреям-воинам организовать специальные дружины для охраны еврейского населения?»
     В своем ответе С. Петлюра выразил принципиальное согласие на это предложение. Но почему-то оно вызвало ряд сомнений у представителей еврейских социалистических партий и "Фолькспартей". Перед лицом этой оппозиции Рада и Генеральный Секретариат по войсковым делам воздержались от каких бы то ни было конкретных шагов.
     В Совете при еврейском министерстве те же партии (в отсутствии сионистов) осудили идею вооруженной самообороны. Отряды самообороны, аргументировал представитель "Бунда", «опасны для самих евреев, из них создастся новая еврейская каста, и они вызовут антисемитскую травлю».
     Отряды все-таки были организованы явочным порядком Союзом евреев-воинов в Могилеве Подольском, Овруче, Дымере, Голованевске и в самом Киеве. "Еврейская боевая Дружина", созданная в Одессе еще в августе 1917 г. и просуществовавшая, с перерывами, при всех сменах режимов, свыше двух лет, насчитывала от 400 до 600 постоянных бойцов (кроме резервов) и была хорошо вооружена. Дружина не только уберегла от погромов Одессу, но и высылала, по просьбам с мест, летучие отряды в Рыбницу, Кодыму, Дубоссары, Кривое Озеро, Рудницу, Бирзулу и др.
     К началу 1918 г. еврейское министерство также потеряло веру в помощь со стороны военных сил Украинской Народной Республики и круто изменило свое отношение к формированию еврейских отрядов. Но было уже слишком поздно.
* * *
     Уже через несколько дней после принятия закона о национально-персональной автономии, самое существование Рады оказалось в опасности. В Арсенале, постоянном очаге киевского большевизма, вспыхнуло восстание. К рабочим примкнули два украинских полка. Не находя надежной опоры в своей регулярной армии, украинское правительство вынуждено было поручить защиту республики, и вместе с ней всю полноту власти, "Вильному козацтву", возглавляемому М. Ковенко. Он был назначен комендантом Киева и фактическим диктатором. По закону «Вильне козацтво» должно было быть народной милицией, открытой для всех национальностей страны; фактически оно выродилось в изолированную воинскую касту с ярко выраженным антисемитским привкусом. В некоторых местах евреев совсем не принимали в отряды «козацтва», в других — допускали по процентной норме. Параллельно организовывалось и крепло большевистское ядро; среди красногвардейцев оказались и евреи; не было недостатка в еврейских именах и среди большевистской «головки» в Киеве (Чудновский — комиссар города, Крейцберг — комиссар финансов, Райхштейн — комиссар прессы, Шапиро — комиссар при армии), равно как и в таких центрах, как Одесса или Екатеринослав. Этого было достаточно, чтобы питать разговоры о «большевиках-евреях» и «евреях-большевиках» среди верных Раде воинских частей. Словесные прогулки насчет «предателей-жидов» стали почти бытовым явлением; на улицах, в казармах, при обысках — везде звучали темные угрозы. В городах воцарилось погромное настроение.
     Борьба за Киев продолжалась 12 дней. Некоторые кварталы переходили по несколько раз из рук в руки. Снаряды ложились и рвались у самого здания Рады, члены которой все же регулярно собирались на очередные заседания; особенно аккуратны в исполнении своего гражданского долга были еврейские фракции.
     Но их лояльность была плохо оценена. Теряя почву под ногами, Рада нервничала, впадала в болезненную подозрительность и срывала досаду на меньшинствах, упрекая их в двуличности и в недостатке гражданского патриотизма.
     26-го января красноармейские части вступили в город. Украинское правительство и лидеры украинских партий эвакуировались в Житомир; еврейские представители за ними не последовали.
* * *
     Почти непрерывная волна погромов, против которых правительство не предпринимало активных шагов, и антиеврейские речи и выкрики на заседаниях Рады, породили в еврейских массах нарастающее чувство разочарования и недоверия, граничащего с враждебностью к этой власти.
     Тем не менее, в борьбе Рады с большевистским нашествием еврейские политические партии отчетливо стали на проукраинскую позицию.
     «Что собственно произошло в Киеве? — спрашивал сионистский "Дер Телеграф" 25 января, вышедший уже под жестоким обстрелом. — «Столкнулись два стана, ведущие борьбу в России. На чью сторону должно было встать еврейское население Киева в этой борьбе? Без колебаний и сомнений мы можем, кажется, ответить ясно и определенно: на сторону Рады»...
     В бундовской "Фольксцайтунг" М. Рафес критиковал большевиков 30-го января уже после занятия ими Киева. «Чуждая власть пришла в Киев. Оккупационная армия. Она разогнала всю демократию, всем села на шею — и хочет господствовать». Руководящие органы еврейских социалистических партий отказались сотрудничать с большевицкой властью. Подали в отставку Министр по еврейским делам Зильберфарб, его помощник Хургин и почти все ответственные работники министерства по еврейским делам.
     Еврейская общественная жизнь замерла. Отвергнутая всеми еврейскими партиями большевистская власть, однако, нашла поддержку среди группы еврейских рабочих, вернувшихся после революции из Англии и осевших в Киеве. Эти реэмигранты стали целиком на сторону советского режима и создали особый еврейский отряд Красной гвардии; некоторые из них заняли посты комиссаров и других должностных лиц в советских учреждениях.
* * *
     Большевистская власть продержалась в Киеве недолго. 1 марта правительство Украинской Республики вернулось в Киев под защитой австро-германских штыков.
     В течение последующих трех недель украинские военные части бесчинствовали, хватая посреди улицы «жидовских комиссаров» и уводя их в казармы, где их избивали и часто расстреливали. По данным комиссии при Городской Думе, за одну только неделю (1-8 марта) было зарегистрировано 172 случая насилия над евреями, — из них 22 убийства.
     Совет Киевской еврейской общины выпустил воззвание, в котором настаивал, что «в этих позорных злодеяниях украинская власть, только что вернувшаяся к нам, неповинна...». К 20-му марта волна эксцессов схлынула.
* * *
     Дни Рады были сочтены. 28-го апреля немецкое командование на Украине разогнало ее. Бывший генерал Скоропадский был объявлен Гетманом Украинской Державы; новый кабинет министров состоял из умеренных и консервативных украинских деятелей; одесский финансист — С. Гутник, близкий к еврейской Народной Группе, был назначен министром торговли и промышленности. Период семи с половиной месяцев «гетманщины», хотя сравнительно более спокойный, чем предшествовавшие ему режимы, был тоже отмечен рядом антиеврейских эксцессов; не было также недостатка в антисемитских выступлениях в прессе.
     В конце мая новая власть ликвидировала еврейское министерство, а 8 июля отменила закон о национально-персональной автономии, который таким образом просуществовал неполных шесть месяцев.
     Кстати, М. Литваков, один из лидеров "Фарейнигте" — партии, наиболее ответственной за прокламирование национально-персональной автономии — открыто высказал свои сомнения в самой ценности этого института. В статье «Завоевание или утешение?» в "Найе Цайт" Литваков писал: «Украинцы постепенно превратили этот институт в какую то государственно-политическую черту оседлости... Они говорят евреям: заберите у нас круг ваших специальных дел, делайте там, что хотите, разрешайте себе свои вопросы, как вашей душе угодно, но украинское государство — это вас не касается, это предоставьте нам»...
* * *
     Исчезновение Рады, еврейского министерства и национальной автономии создало совершенно новую конъюнктуру. Еврейские социалистические партии больше не могли сохранить свое доминирующее положение. Национальный Совет, в котором они, вместе с "Фолкспартей", составляли 80%, стал явным анахронизмом. Выборы в советы еврейских общин, проведенные тем временем по всей Украине, дали сионистам 43% и ортодоксальным группам "Ахдут Исроел" 13%. Социалистические партии с 37% и "Фолкспартей" с 7% оказались в меньшинстве. Они, однако, отказались перестроить Национальный Совет в соответствии с результатами общинных выборов. После долгих переговоров был выработан компромисс: состав Совета был увеличен до 60; сионисты получили 24 места и "Ахдут Исроел" — 6; остальные 30 мест были предоставлены «левому блоку». Гетманское правительство и немецкая комендатура дали разрешение на созыв Временного Национального Собрания. Выборы состоялись 11, 12 и 13 августа 1918 года. Наибольшее количество депутатов было избрано по сионистскому списку — 42; за ним следовали: Бунд — 23, "Ахдут Исроел" — 19, "Цеирей Цион" — 14, "Фарейнигте" — 12, Поалей Цион — 11 и "Фолкспартей" — 4.
     Национальный Секретариат приступил к работе: установил постоянную связь с общинами, создал юридическую комиссию для разработки вопросов национальной автономии и т. д. Но изменившаяся политическая обстановка в стране поставила его перед новыми проблемами.
     Лишенный поддержки германских войск, деморализованных революцией в Германии, гетманский режим рухнул. На заседании 15 ноября в Виннице, Украинский Национальный Союз, в котором были представлены все украинские партии, призвал к восстанию против гетмана и сформировал Директорию во главе с В. Винниченко и С. Петлюрой. 14-го декабря революционные воинские части вступили в Киев, который стал резиденцией Директории.
     Делегация Национального Секретариата тепло приветствовала новую власть, подчеркнув, что «еврейская нация, возрождающаяся к новой жизни как в странах рассеяния так и на своей родине, Палестине, всегда внимательно и сочувственно следила за украинским освободительным движением, видя в нем яркое выражение национального самоопределения». Приветствовали Директорию также еврейские социалистические партии, культурные и кооперативные организации и т.д.
     Еще 16-го декабря, до своего вступления в Киев, Директория постановила восстановить закон о национально-персональной автономии. А. Ревуцкий был назначен министром по еврейским делам.
     Сообщая об этом делегации Национального Секретариата, Винниченко заявил: «Я убежден, что г.Ревуцкий, который не бундовец, а социалист — с одной стороны и сионист — с другой, не вызовет сильной оппозиции со стороны большинства Еврейского Национального Собрания». Ответ делегации был, что самый факт назначения делает нового министра неприемлемым для органов национальной автономии. Попытки наладить в той или иной форме сотрудничество между назначенным министром и избранным Национальным Секретариатом успехом не увенчались.
     К тому времени произошли глубокие изменения в партийно-политической структуре украинского еврейства. Большинство партии "Фарейнигте", которая в 1917—1918 г.г. занимала ярко антибольшевистскую позицию, «сменило вехи» и в марте 1919 г. создало "Комфарейнигте" (т.е. коммунистические "Фарейнигте"). Аналогичный сдвиг произошел в Бунде: в феврале того же года большая часть этой антибольшевистской партии на Украине, возглавляемая М. Рафесом и А. Чемериским, образовала "Комбунд" (коммунистический "Бунд"), который 29 мая слился с "Комфарейнигте" — в "Комфарбанд". Раскол среди Поалей Цион произошел несколько позже, когда коммунистическое крыло частью влилось в общую коммунистическую партию, а 12 июля 1919 года украинский комиссар внутренних дел под давлением Комфарбанда распорядился «немедленно прекратить деятельность центрального и местных комитетов сионистской партии и всех связанных с ней организаций».
И.Б. Шехтман


_
Категория: Мои статьи | Добавил: Bruder (15.02.2009)
Просмотров: 1157 | Комментарии: 1 | Рейтинг: 0.0/0 |
Всего комментариев: 1
18.02.2009 Спам
еще раз убедился что евреи активно разрушали Российскую империю,а погромы,так это от безисходности и не понимания скрытых механизмов еврейских планов,к томуже погромы компенсировались верховной радой,везде одни плюсы,ведь так!?



Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
Каталог+поисковая система Русский Топ

Каталог Ресурсов Интернет ПетербургПетербург